Итак, вот вам обещанный Гришкой рассказ о домашних животных, которых человек шельмует, похлеще, чем Россия Америку, взваливая на других вину за распространение эпидемий. Делается это изощрённо, добавкой родовых эпитетов к болезням. Вот и начинают гулять по страницам газет, новостным телеканалам понятия «свиной или птичий грипп, лошадиный сап». Один писатель даже вложил лёгкое дамское ругательство касательно патогенных холерных вибрионов в уста прекрасной девушки Марютки, которая защищала прорывные завоевания нашей Великой Революции. Она убила классово чуждого, но любимого ею синеокого поручика с некоторым колебанием в душе. Это был её сорок первый беляк, она шла по пути к всемирному счастью всех людей уверенно, уничтожая врагов с медицинским анамнезом-присказкой на все случаи жизни «рыбья холера»: столь велика была в священность этих завоеваний её вера. Семьдесят лет в обществе славословие больших наших побед на земле, воде, в небе и космосе длилось, а потом испарилось!
Но животные, птицы, рыбы правильных повестей о людях железной породы, газетных статей о засевших повсюду вредителях-шпионах, которые тормозят наш ход, не читают, потому идеологической обработке подвержены мало. В хилых сараюшках или колхозных фермах, что подобны Неф-Нафовым поросячьим домикам из соломы вместо модных ныне лёгких металлоконструкций, не до просмотра новостей о спуске на воду именных адмиральских фрегатов для Его Величества-Имперского Российского Флота. Не до ликований о запуске оттуда ракет с поэтическим названием «Верлибр». Одно расстройство смотреть это, когда знаешь, что именно на корабли и ракеты ушли и предназначенные для подъёма народного благосостояния монеты…
Считается, что именно Писатели, а не составители финансовых планов с упором на милитаризацию экономики в большом долгу перед основным народом. Конституционно почти закреплённый как государствообразующий, он, в отличие от неосновных народов страны, добросердечен и незлобив. Не точит кинжал, чтобы потом выползти змеюкой на чужой берег пограничной реки, не задумал с широких плеч голову басурманина отсечь. Собственно, таким мирным да безгневным, по логике вещей, должно быть само государство. И простой замарашка-гражданин его обязан понимать, что он в неоплатном долгу перед братьями меньшими, и представители золотого его фонда: сплошь щеголеватые полковники да генералы, чьи постоянные мечтания об очередных званиях и чинах-род психической пандемИи. Вестимо, что всегда имея собственное мнение в пику собственному высокому начальству и узколобым профессорам акцентологии, такие люди предпочитают ударять слово по-иному: пандЕмия. За такое внеслужебное свободомыслие на уровне вольтерьянства времён Грибоедовского полковника Скалозуба, сторонника ускоренного обучения в лицеях по принципу «раз-два», они и приглашены нынче на званый ужин в честь выпускников военных Академий. Из тех, что обнажили к учёбе несказанное рвение.
Нет, нет: в суматохе подготовки к приёму о долге братьям меньшим не забыто. Он будет непременно погашен: да хотя бы и по зову сердца «Делай, как я!» одного из приглашённых, который выступил с патриотическим почином продать отцовскую хату, если его зарплаты командующего только что созданным Забайкальско -Аляскинским военным округом на это богоугодное дело не хватит. Долг перед барашками образовался после отпуска оборонному ведомству каракуля на серебристые папахи генерал-лейтенантовых подчинённых, которые- вне зависимости, какая у кого должность и чин-по собственной инициативе поддержали этот почин. Потом недоимка увеличилась за поедаемые прямо в резиденцииПрезидента куриное консоме с пашотом, мясо-свежатинку для говяжьего гуляша и замаринованное на кефире-для свиных шашлыков. На столах в Зале Помпезности присутствовали и другие вкусняшки традиционной русской кухни. Поварам не было отпущено разве что квасного сусла: ведь квас-напиток штафирок безусых…
Но полноте бяшить о долге человека животным, о необходимости конвейерной подачи их туш с применением на мясокомбинатах метода электрошоковой терапии убиения. Гуманного, душу каждой божьей твари, попавшей сюда под разделку, щадящего. За ужин с возлияниями стоимостью в миллион рублей, приготовленный ратью Президентовой кухни, будь, генерал, благодарен единственно любимому Главнокомандующему. Попадись ему разов пять на глаза, намозолив их, душу твою просвечивающих рентгенно: кто ты – не хватающий с неба звёзд на погоны русский поручик Ржевский или новый Клаузевиц- военной стратегии гений. Хитрый, как многие немчики, этот просчитывает все ходы наперёд. Буром не прёт. Изначально карьеристом вовсе не смотрится. Как таковой, неуклюжий, смурной! А если ты, как и Суворов, природный русак, но тоже был в детстве болезнен (пусть даже на этом ваше сходство кончается) да плюс при сих просвечиваниях не потерял чутьё старого служаки, то бесхитростно, промеж жевания антрекотов, другим возможным претендентам на высокую должность забивай баки солдатскими, с перчинкой анекдотами.
Лови момент всяк, коли не дурак… Если ты с полковничьими или генеральскими звёздами не отправлен в отставку, когда в котле армейских будней без малого сорок лет варишься- следовательно, позарез нужен своему воинственному Государству, где слюнявое обращение «Господин» пришло на смену гордому слову «Товарищ». Оно конешно: Народ, как послушная коняшка, на поводу требований времени и живого русского языка идёт всегдашно. Во дни побед доблестной Армии ей поклоняется-а поскольку генералы полностью на его обеспечении, то им халявно выпить и закусить за его счёт не возбраняется.
В умном Гришке совесть проснулась вместе с осознанием вышеупомянутого писательского долга. Продрала глаза, гуляя по нашим богатым столичным супермаркетам, несколько бедноватым колхозным рынкам в провинциях. Публикация им этого рассказа, возведение ряда домашних животных в статус литературных героев, собственно, и призваны частично скрасить их полуголодное существование, если не запасено силоса и сена, диета не сдобрена подгнившими на торговых базах овощами. Ставится задача добавить к внутреннему теплу, выделяемому навозными кучами по месту жительства коров, свиней, лошадей, хоть немножечко калорий извне. Тепла человеческого, гипотетически- гипнотического, когда надо навеять обитателям тех сараюшек сон золотой. Спящие кушать не просят: если эксперимент на животных пройдёт успешно, можно будет охватить им и народ! И побоку будет Правительству любой, даже самый чувствительный для простого населения, хлебный недород!
Всяк любознательный Ваня да примет близко к чувствительной душе наше незатейливое повествование…
У Гришки на свободных хлебах жил петух, который ну просто обожал наскакивать грудью на коровьи ноги, голенища кирзовых сапог, даже на лопату, которая стоя отдыхала, перебросав с улицы в сарай кучу угля, как важного фактора проведения зимнего отопительного сезона. Про фактор говорилось потом в клубе на профсоюзном собрании, после которого началось кино «Богатырь идёт в Марто». Но Гришка, накидавшись угля, там уснул, а проснулся, когда наши уже обезвредили иностранных диверсантов.
Пропущенное не стоит внимания: наши чекисты на дню вылавливают исключительно из иностранцев- нашего человека не купишь! – сто шпионов или двести. Получается, мальчик в третьем ряду зря занимал чьё-то место: многие дети верят в байки- вот им, товарищи режиссёры, свою стряпню и подавайте! В двух словах не расскажешь, как киностудия с подачи государства готовит про иную соседнюю или заокеанскую страну очередную, вовсе не кулинарно благоуханную, а вонючую гадость- поэтому опять вернёмся к петуху и его окружению. Что подобен всякому народу, сплочённому вокруг Партии власти в горе и радости…
Итак, лошадь Милочка, которая предложила себя в провожатые дедушке Ожогину, чтобы тот не заплутал, как пьяный мужик Каленик из страшной повести господина Гоголя про панночку, довезла телегу до загородки. Дедушка снял квадратный высокий борт – и уголь, вежливо шурша, чтобы не разбудить дремавшего поросёнка, высыпался на землю. Но когда у стайки днём крутились чужие, Хрю спал вполглаза, — каждый нормально узенький, поросячий — поэтому он встал на все четыре копытца, подождал, пока осядет чёрная пыль – и подошёл к куче снять пробу. Схрумкал два-три кусочка- и отодвинулся, качая головой. «Опять привезли непонятно что: серое, далеко не жирно лоснящееся. Подмосковный буроугольный бассейн, судя по мелкой крупности. Не блестяще, не блестяще: опять Гришка будет таскать домой тяжёлые ведра, печка сожрёт их содержимое, а тепла будет, как от Козла молока».
Хрю любил поговорки про всех птиц и животных, включая свиней, если они там не выглядели глупыми, жадными. Не те, где «посадил её за …, а она ноги на ….» Или «гусь … не товарищ». Или что она грязь везде найдёт. Почему-то если свинья — то толстая, жирная, и ведёт себя неподобающе.
Козёл, который это рассказывает, сам молока даёт мало, хотя для скотного двора достаточно образован: знает пару неприличных анекдотов. Имея рога, перед Волком пасует, — но ведь ему хочется выглядеть лучше. Вот он и обгаживает другую личность, часто даже живущую рядом, в этом же холодном сарае и утопающую в том же дерьме, что и остальные действующие лица этих анекдотов… «А – говорит- все ещё тёплые места типа Ташкента ищем! Тогда идите в кочегары: уголь лопатами кидать!» А потом уточняет: «Это я не про тебя, Хрю. Ты почти наш, тоже парнокопытный, только без рогов. Не ловчила, не докладающий обо всём хозяину ябеда-сучила».
И, заметьте, произносит это представитель группы «мелкий рогатый Скот». И в рогах его ничего нет. Полые они. Но кто на скотном дворе уполномочил его возвести себя в известную степень превосходства, низведя других животных в низший классификационный разряд? Что: на нём растёт рог изобилия? Вот бы заиметь его, набросать всем молочных и растительных продуктов, чтобы свиней поедом не ели. Уже успокоились, наконец. Но, видно, не в нашей стране такое животное разводят и подобные рога с него сбивают. Иначе бы сытый Гришка шустрее уголь-то бросал…
А другой Козёл пьёт да пьёт: дети побоку, о жене забыл-и вот замечает, что рога почему -то стали расти быстро. Как ни подпиливай, ни подравнивай маникюрными ножницами, шляпу поднимают, на излишнюю вежливость владельца к Козочкам намекают. Конечно, он за день так намекается — набекается, что дома ни ухо, ни рыло. Придёт-и блеет виновато: «Эх, напился, матушка, я, как последняя свинья!» И бух в койку — не моги его тронуть!
А что супруге остаётся? Да только сапоги с него стянуть! И козлову другу позвонить, что муж в отключке. А тот, обеспокоенный, естественно, прибегает, чтобы скрасить одиночество несчастной козлицы. Отделяйте такую, с гендерно размытой повадкой невинного агнеца, от козлищ, которые только и смотрят, где что плохо лежит. Плохо в смысле завлекательно: красиво и доступно. Вся вина за адюльтер на них ложится. Уж сколько раз в телевизоре пробу ДНК с внебрачных чад брали:многомиллионная зрительская аудитория на сторону сладострастника станет едва ли!
Петуха Голенастого Хрю тоже не жаловал, потому что тот спустя рукава выполнял свои обязанности, руководствуясь правилом: «Я прокукарекал –и не моё дело, поднимется Солнце или будет смозоленные пятки пемзой тереть после вчерашнего длительного похода по небу: всё же шестнадцать часов летний день длится. Я без рассвета, в темноте душной июльской ночи присутствие своих Пеструшек прекрасно чувствую. Уж до шести как-нибудь досчитаю».
Дочувствовался, хвастун краснохвостый! Поток открыто изъявленной жалости, смешанной с долей скрытого ехидства, залил сердце Хрю, как осенний дождь заливает в последнее время их сарай: когда утром в курятнике не случился обычный курячий переполох, а Голенастый вышел на улицу потерянный. «Ну, почему оставили меня. Лучше бы меня, жертвенного, для бульона украли. Такая потеря. Невосполнимая утрата!»
Сначала Хрю подумал, что петух угрызается за вчерашнее. Вчера здесь была девочка Танечка. Такая ласковая, такая … ко всем без исключения. Даже к старшему братику, который оставил её на Гришку, чтобы поиграть в прятки. Почесала Хрю – правда, одной ладошкой: вторая была сжата в кулачок и, видно, внутри хранилось что-то очень ценное. После Хрю (если брать старшинство в стайке) под поглаживание и благословление детской рукой, на которой ещё не было крови безвинных домашних животных, полагалось подойти Голенастому.
Куда там: он не признал в Танечке божественное создание, наскочил на неё с безосновательно – беспочвенным кукареком, что зло приходит вместе с человеком. Вне зависимости от возраста носителя этой бациллы. Что белизна простынок в колыбельке человечьего детёныша не есть свидетельство чистоты его сознания, ибо он с первых дней существования стремится подмочить свою репутацию. Оттого и жёлтые разводья на простынках потом проступают…А кому приятно грязное постельное бельё ворошить?
Петух даже выставил два крыла для физического равновесия, а душевного и после пяти наскоков не обрёл. Девочка защищалась так, что второй кулачок тоже открылся. Хрю хотелось рвать и метать, чтобы петуху небо в овчинку показалось: он не любил философствующих вслух экзистенциалистов. «Осознай себя, оказавшись в «пограничной ситуации» — перед лицом смерти. Предметы и животные не обладают свободой, а вот человек- да! Оттого и мучается!» Короче, Хрю претила вся эта тягомотина настолько, что он сочинил стих про главного философа-проповедника этой муры: «Из-за леса, из-за гор к нам приехал Кьеркегор!»
А петух, нарушая законы своей философии, бескомпромиссно разбирался сам с собой и не под угрозой смерти корил себя, будучи всего-навсего птицей, причём не летающей. А мир соболезнующе слушал эти выдаваемые за стенания вопли показушные, а солнце ушло за тучу на небе, преступно смалодушничав. А один из представителей рода человеческого приземлённо ползал тут рядом, что-то искал. Хотя наш человек как сущность клялся не ползать и не становиться на колени ни перед кем что в Старом Свете, что перед заокеанскими заправилами. И Гришка тоже ползал рядом с Танечкой, повторял (хотя и неуверенно): «Да найдём мы твои бю. Найдём!» Где там: не нашли. Когда бы ещё знать, что искать…
Хозяин, по всему видно, не ведал, что такое «Бю»: уже вырос из детского языка и штанов на лямках. Может, даже «картинки» в книгах известного содержания разглядывает: ранее половое созревания при том всплеске технического прогресса, каковой провозглашён в нашей стране, не редкость. Ума бы двуногому при его лёгкой подростковой ранимости поболе: Хрю предупреждал его, что травку у Сараюшки надо подъесть до основания, чтобы, как говорится, земляные червяки могли солнечные ванны принимать. Он подвижнически согласился провести мероприятие в одиночку, но не противился, чтобы Хозяин тоже приложился: в зелени много витамина К, свёртывающего кровь. А у Гришки то срачка, то болячка…В смысле каждый день то порез, то ушиб. Детство играет: в дно, откуда ноги растут, шибает…
Не послушались, не дали разрешения сверху, на которое уповает хозяин жизни- букаша бесправная. И вот результат: размахрилась трава- мурава, загустилась. Как сорняки на огороде овощевода, которому насильно, опять же сверху, предложили поднимать животноводство. А наш пострел везде не поспел. В смысле, до всего сразу-огородной лопаты и навозных вил- руки не дошли. Нет, увольте: Хрю в такой траве не ищет Бю …Грибы-трюфеля- даже под землёй- если, конечно, подучиться- а на всякую мелочь размениваться – жизни не хватит. Впрочем, иногда можно, если усилия оплачиваются. Вот если человеку, искусному в паранормальной телепортации объектов, злонамеренная к России во все времена Турция стольник сверху накинет-он Кавказские горы ближе к ней сдвинет. Нам только и останется сделать Грузии ручкой: ужас как мы с этой малявкой намучились! И поныне её, да и другие страны, с нами, великими, бездумно в конфликтах местного значения стакнувшиеся, дипломатически притворно жалеть учимся…
Танечка ушла такая зарёванная и печальная, что Хрю стал ждать прихода Володи с топором. Танечкин папа шевелением пальцев заставлял подниматься громадную лопату на железной машине в карьере, а тут какая-то плоть, какая-то шмакадявка бульонная обидела его дочь. Гришка тоже ушёл с Танечкой: он не мог оставить опечаленную Даму одну по дороге домой, где встречаются гуси, которые больно щиплются. Надо знать, с какой стороны обходить их большую лужу: что останется от тебя, если направо пойдёшь, и что- в результате хождения налево, которое обычно не приветствуется. Вчера ушёл хмурый, а сегодня вернулся – как будто принёс солнце. Деликатный Хрю не стал тыкаться грязным пятаком ему в морду с расспросами: в Гришке и так всё пело, всё лезло наружу. Пока он под петушиную заплачку не вошёл в сарай.
Но всё по порядку. Со слов обладающего речевым аппаратом, естественно. Получается, что когда человеки вчера обходили озеро со стороны Кроличьих коттеджей, (зарешеченных деревянных клеток на ножках), чьи-то зубы лопаткой с морковкой в них – оранжевое на белом – насмешили Танечку так, что она перестала всхлипывать. Домой пришла ничего себе, только глазки были красные. У кролика — смехотворца они были тоже такие. Простите за сравнение, но, может, девочка тоже хотела кушать? Или в туалет. У некоторых людей это по глазам видно.
Танина бабушка, тётя Паша Свечина- та самая, которая доила когда-то Гришкину Зорьку, спасая его мамку от радикулитного обострения-выслушала историю про «Бю» — и облегчённо вздохнула. Стёрла пирожковую квашню на руках и принесла верёвочку с маленькими блестящими шариками на ней. «Вот они, наши бюсинки, – засюсюкала с Гришкой как с маленьким. – Вот они. Прилетели оттуда, сказали, что у них Танечка потерялась-и сели на верёвочку, как птички на ветку. Ждать тебя».
Танечка сняла пять шариков – каждому пальчику по одному, зажала их в кулачке – и стала такой, какой приходила с визитом вежливости почесать за ухом Хрю. Гришка -то знал, что летают только резиновые шарики, да и то на пару с тёплым воздухом или дымом в них. Особенно подвижны, когда два раза в год- в Мае и Ноябре-народ демонстрирует преданность своему Правительству. А такие тяжёленькие шарики катятся. Или закатываются так, что не найдёшь.
И был дом, и была в нём обычная человеческая радость. И наступила потом тёмная ночь, дарованная Богом разбойникам да конокрадам. Не будучи таковыми, Танечка, Гришка и Хрю спали каждый в своей кроватке. И нарисовалось красной подсветкой облаков утро. То самое… Оно потянуло бы на эпитет «светлое», если бы Голенастый не выглядел потерянным. Незначительным, как генерал без армии. Оказывается, он действительно остался без войска: его куры куда-то ушли без его разрешения. Как будто групповую самоволку затеяли. Ушли, не издав и звука, что наводило на мысль: им испортили звучалки, которые рядом с гляделками, клевалками. Скрутили каждой головку-общим числом шесть- как звукосниматель у граммофона.
Однако выдержки бравым генералам не занимать- и вот вам доказательство: днём раньше боевитость была блестяще продемонстрирована наскоком на девочку, даже превосходящую куриного генерала силой духа. Но теперь, когда солнце побед над хохлатками- под насестом и везде- закатилось, хотелось душевной теплоты.
Мы бы сравнили петуха с ловеласом, который выработал ресурс организма, а теперь, пресытившись, ищет тихую гавань. Сравнили, если бы не последние реляции с фронта: холостяк-иль у сокола крылья связаны, иль пути ему все заказаны? – начал быстренько рубцевать свежую сердечную рану в загородке у кур тёти Поли Волженко. Тамошний петух сразу сказался больным- и сдался без боя. Сказал, что поел чего-то не такого, притвора.
Со временем Гришкин петух забыл о весёлых днях, которые проводил в обществе безвозвратно унесённых роком судьбы подружек. О том, как ему пели славу, когда он находил в навозной куче зёрнышки овса, не переваренные лошадью деда Ожогина: она всегда питалась на бегу (в смысле перекусывала то на складе угля, то у сараев грузополучателей, бывших истинными доброхотами), не пережёвывая тщательно пищу. Птичьему сословию это было на руку.
Наведываясь время от времени в волженковский сарай, петух стал называть Гришкин избушкой на курьих ножках. И это естественно: место, где нас обидели или обошли чем-то, положенным каждому, становится в наших аудио-жалобах почтенной публике «грязной помойкой» или «пристанищем придурков». Это может быть и казино, где мы в пух и прах проигрались, хотя подмухлёвывали, и дом общественных свиданий, где не заплатили по тарифу за проявленную к нам в течение двух часов любовь.
Впрочем, подобные торговые отношения характерны для капиталистического общества- и здесь повествователем не рассматриваются. Но честное благородное, облюбованный перебежчиком приют спокойствия и вдохновений был не лучше. Те же дыры, через которые видно манящее своей высотой небо, то же присутствие аммиака с его характерным ambré, а также беззапашного метана и других членов гомологического ряда насыщенных углеводородов. Именно они, стыдливо совокупляясь где-то в тёмных глубоких подземельях планеты, рождают в муках природный газ.
Но в данном конкретном случае только на них финансовое благополучие Гришкиного полу-сельского поселения, региона или даже целой страны не построить. Работа, работа, а не сосание того, что хранит планета в своих недрах-вот что может спасти человека. Женщина девятнадцатого века и то понимала, что только труд несёт воздаяние, позволяет не биться в нужде. Да: та самая, которую в игре конный не словит, которая в горящую избу войдёт. Но Некрасов с его заветами у нас полузабыт- и вот результат!
Если самодовольные петухи, пока удовлетворённые условиями, которые созданы для них в сарае нынешнего проживания, станут описывать хоромину будущего, отведённую под заселение домашними животными- не верьте им! Механическое удаление навоза, автоматическая раздача кормов, оператор модернизированного коровника, который обихаживает скот, обходя его за пять метров вокруг. На ногах не резиновые сапоги, а лаковые полуботинки. В руках не вилы, а надушенный носовой платочек- впрочем, ни разу не коснувшийся носа оператора. За что утирка ему благодарна- и не расстаётся с Господином лет этак шесть, потому как такая служба, подобно хорошо оплачиваемой, не требующей большого труда синекуре, вряд ли может надоесть.
В государстве полно таких должностей- и всё же мы, глядя на отправляющего её, по- доброму полнимся испепеляющим нас чувством зависти. Наслушались? Впечатлились? Пригласите этого говоруна усыплять Вашего ребёнка петушиными авторскими сказками со множеством кукареков, которые заставляют засыпающего мальчика нервно вздрагивать.
Куры, представленные в них положительными персонажами, на самом деле, редко тянут на степенных десятикилограммовых индеек. Скорее, это худосочные самодовольные индюшки: вместо обсуждения серьёзных проблем, говорят о болезнях их цыпляток, жадном хозяине, который уменьшил выдачу им довольствия. И сплетничают, сплетничают! О подорожании кормового зерна: мол, его стали потреблять человеки тоже, потому что их элитная пшеница подскочила в цене. Зато известняка, необходимого для образования яичной скорлупы, будет завались: из него сложены целые горные цепи в Крыму, который скоро станет нашенским.
Наиболее тупоголовые стали задаваться вопросом, а нужна ли скорлупа, если её нечем наполнять, и эти самые горные цепи? Ну перейдут они к нам- так что: станет больше яиц, на которых крутое тесто держится, оживится выпечка хозяйками тортов? Может, наоборот, придётся в целях экономии свернуть сладкий стол?
Белок-желток, скорлупа, детки-цыплятки не из тела матери: следовательно, без пупка… Боже, как это всё надоело: процесс общения низведён до уровня сплетен и склок, когда кудахтанье начинается хлопаньем себя крыльями по тощим ягодицам, а заканчивается сакраментальным: «Я тебя предупредила, кума: не заглядывайся на моего Петю!» И сакральным: хохлатка таки забила до бесчувственности соперницу- и душа той унеслась на небо, где не надо беспокоиться о пропитании, где и в отсутствие Петухов разлита всеобщая любовь!
Но нашему петуху страсть как хотелось показать, что от перемены места и общества он стал другим: своим среди чужих. И что он молится теперь не на Гришку, а на Галю, хотя, по мнению мальчика, она ничего нового в процесс кормления не внесла: так же (через Ы) кричит: «Цып, цып, цып!», использует интернациональное слово «Кыш!», одинаково понимаемое кошкой Веньбой, охотничьим псом Дружком дяди Васи Слонова, свободными коршунами. Дружок гоняет диких уток – и потому сам какой-то непредсказуемый: делает обманный финт, рыча на кошку, – и потом неожиданно бросается за пеструшками.
Вот кормит Галя кур по-научному: понемножку, но редко. Чтобы держали фигуру. Две пеструшки, особо приближенные к ней, обязались освоить петушиное пение, чтобы разнести повсюду весть, какая замечательная она птицеводка. Но если она на деле такая, то подхалимкам вряд ли перепадёт даже по пригоршне доп-пайка: наш народ не любит подлиз той особой нелюбовью, которая травмирует его до известной степени. Той, что заставляет угодников- дамских и других разновидностей, типа светских и религиозных – которые исчерпали репертуар славословий, отступить назад. Разве что к Президентам страны несоразмерный их заслугам пиетет соблюдается. В процентах массового обожания, которые подсчитаны путём опроса общественного мнения, выражается.
И вот вакантные места уже заняты претендентами. Одописцами новой волны, певцами дифирамбов последнего призыва. Вернее, не последнего, а очередного… За два года до перевыборов начальника они уже выражают уверенность, что Степан Денисович- самая лучшая кандидатура, если исходить из остаточного принципа голосования. Иначе говоря, если останется Главным счастный, будьте уверены: народ задохнётся от невыразимого счастья.
Поведение тех двух курочек, трущихся о Галины сапожки было предсказуемо, но Гришка никак не ожидал такого подсиживания от Голенастого. Ну, хочешь понравиться кому на стороне – нравься. Молись теперь на Галю, пой другие песни, но зачем дурно оправляться относительно старого места жительства? Гришка было почистил территорию, чтобы воспоминания о его курах не бередили рану, ан нет: Голенастый опять словесно и в прямом смысле нагадил, как бы задираясь по-петушиному: «Ср…ть я на тебя хотел, парень, с высокого шестка!»
Как будто этот «парень» отвратный американец, осложнивший жизнь Гришкиной страны прекращением ей поставок зерна, за что, между прочим, и припозорен так мерзопакостно. Ну, или, скажем, прижимистый немец, вынуждающий безответную птичку перелопачивать старые навозные кучи. А ты что ждал от россиянина, русского по месту рождения и языку- о, ты, не в меру задиристый? Русским языком тебе говорено: не дело какать в руку, тебя насыщающую, – и одновременно алкать из неё пищи телесной! Попробуй попросить тех припозоренных о торговых преференциях- хрен чего тебе обломится! Ладно: блюди на пустой желудок гордость. Только, чур, на них не обижаться!
А ещё через неделю, когда соседские хохлатки залечили петухову боль от пропажи пеструшек, а Гришкина рана ещё саднила, шарики типа Бю нашёл Миська Плотвинов. Весёлый, только что после свадьбы брата. Как положено, счастливый. Сам объяснил, почему. «И вот, братцы, ем я куриные желудочки-пупочки, и раз – что-то на зуб попадает. Схватил бражки, промыл рот- не проходит. Думаю: ну его к шутам – лучше выплюнуть назад: на столе же полно жратвы. Вернул еду изо рта на стол, неподалёку от тарелки с винегретом. Смотрю: а там махонький шарик. Если б не заблестел, я бы его не увидел. Ну и пара сереньких камешков рядом. Говорят, эта находка- как монетка или пуговица, заранее в пельмень запрятанная: к богатству. Наверно, скоро смогу с Генкой Свищом сесть в карты играть – и долг сразу верну».
Потом Миська держал почти рядом большой и указательный пальцы, чтобы пацаны видели, что он не врёт, что, правда, чуть не умер. «А шарик вот!» У Гришки потемнело в глазах настолько, что он в упор не различал всего Миську на голубой пушистой бумазее утреннего неба. Только силуэт. А различил бы-как дал! С правой — по почкам: за уворованных кур, за муки Голенастого, который потерял охоту драться и вёл себя в соседском курятнике смирно, хотя и стал там ВРИО первого лица до выздоровления Костлявой Грудки. По Закону рабочее место за временно нетрудоспособным четыре месяца сохраняется, а поскольку Грудка- местный выдвиженец, то имеет особые права отсутствовать на рабочем месте, сколько ему заблагорассудится. Гуляй Грудка, клюй опилки: их скока хочешь- рядом лесопилка!
Теперь, передохнув от первого удара, Гришка опять подойдёт к ошалевшему от правого хука Миське — и ка-а — к даст с левой! По поджелудочной железе, чтобы сладкого есть не мог, как тётя Оля Лодежко, испортившая своими капризами жизнь её дочери Риммы. Пусть и твоя будет испорчена, губитель душ моих Пеструшек! Нет дылде прощения за исковерканную сказку, в которой верные «Бю» ищут свою хозяйку и перелетают относительно большие – в сравнении с размером их тела – расстояния без ориентирования по звёздам и магнитным линиям Земли.
А потом ещё нанизываются -не толкаясь, по очереди-на нитку. Как на провода ласточки, которые лепят из комочков сырой земли, склеенных слюной, сами не знают что, пока не получится маленькое такое творение- гнёздышко. Не шедевр, но жить можно. И даже припеваючи, если на досуге предсказывать людям погоду: гадать, будет дождь или нет. Когда низко падаешь за своим кормом- отяжелевшей мошкой или комаром- а люди, упростив жизнь, глядя на тебя, перестают слушать сомнительные предсказания Госметео- и готовят зонты на заведомый дождь-это и есть следствие научного предвидения.
Конечно, на взаимовыгодных для каждой стороны условиях. Так мы строим газопроводы, которые экономо-политически привязывают потребителей топлива к нам, его поставщикам. Проанализируешь свои большие возможности манипуляции заслонками на Европу, обидевшую нас, скажем, предпочтением американского сжиженного газа или непринятием в её занюханную Парламентскую Ассамблею- и устрашающее выражение: «Ща кислород тебе перекрою!» выглядит невинной шуткой. Каким-то беспомощным- хм! – козлиным блеянием…
Давешние чистоплюи от дипломатии в иные времена держали марку благородных джентльменов: чистотой помыслов всецело российского бунтарского разлива. Вот пункт контракта с ласточкой по формуле «баш-на-баш», подготовленный одним ссыльным поэтом-вольнодумцем ещё в позапрошлом девятнадцатом веке. Тогда люди намного обязательней и вежливей ещё были, но зная подноготную царей, которым мы нынче бездумно ставим памятники, их не любили:
Дам тебе я зёрен;
А ты песню спой
Что из стран далёких
Принесла с собой.
Гришка вот что сейчас рифмованно подумал: «Давайте бережно относиться и к животным, и к птицам». Но какая прелесть дать по мозгам – если они у него есть- нехорошему человеку типа Миськи! Польза обоюдная, причём, со всех сторон: политической, экономической, нравственной-потому что наше дело правое. За публичный показ предмета волшебства и низведение его образа до дешёвой копейки или обычной пуговицы нет тебе, гражданин Плотвинов, прощения!
Но что главное: с вымаранной из жизни сказкой исчезли говорящие обитатели сарая. Вернее, их возможность в устной форме высказывать свои претензии по распорядку дня в не проветриваемом помещении, отсутствию, порой, прений по обсуждаемому вопросу, по материальному обеспечению. Гришка не уверен, что это произошло по его вине. Он никогда не одёргивал получивших слово, даже поощрял стремление обитателей сарая выговориться, установив День Петуха, Год Свиньи, Час Быка. Равенство в правах! Говори столько времени, сколько тебе отпущено, но не 24 же часа, 365 дней в году. Другой вопрос: а правильно ли ты рассуждаешь, или глядя со своей колокольни? Если неправильно, пора и власть употребить!
Хотя что проку в говорунах: не они золотые яйца несут! Самая полезная – это немногословная корова. Своя, родная, она и раньше понимала его. Гришка ещё успел собрать летучку и отчитаться перед уважаемым собранием, что главный виновник сарайных треволнений-это пришлый, то есть со стороны, индивидуум, и что он наказан. Виртуально, будучи пока не приведён в желательное нам жалкое состояние, но достижение поставленной задачи возможно: а) в принципе, б) при определённых условиях.
Виртуальность- родное дитя эфемерности, сестра детской мечты, выражаемой короткой фразой: «Вот вырасту большим- я вам покажу!» Миська мало подходил под научное определение особь, личность, но если намалевать поверженного врага яркими красками, -он был и коварен, нарушив Пакт о ненападении, и злобен, и властолюбив, подчинив себе половину всех ребят из окрестных бараков- то и твоя победа над ним со временем не потускнеет, не выцветет.
На озвученное в прениях обещание администрации сарая, что теперь жизнь будет намного лучше, ожидаемой реакции ликования, как случалось раньше, не последовало. Гришка понял, что отныне, с прекращением действия сказки, его начальниково положение будет устойчивей. Хрю как бы не слышал объяснений: отводил глаза на низкорослую лебеду, словно стараясь опять рассмотреть в траве грибы. Безразличие выглядело деланым, потому что грибы там никогда не росли: просто Хрю намекал, что хватит держать его за дурака на самообеспечении – и пусть Гришка немного крутится, раз ему доверили управление сараем. Оставит платным политологам мямленье, что без картофельной болтушки прожить можно, а без родных занавоженных пенат едва ли.
Вообще, пора приводить помещение с торчащими отовсюду клоками соломы, нечистым от коровы воздухом, шумным от петушиного присутствия интерьером в божеский вид. Чтобы посетители, подобные глубокоуважаемой Танечке, почувствовали, что обращение с обитателями сарая людское, а, -если можно так выразиться, –гм! – не свинское. Или, в целом, не скотское. И тогда у них появится тяга побывать здесь туристами ещё раз. Ещё много, много раз!
Поросёнок хрюкнул, словно поставил точку в развитии сказочного сюжета. Потом он вроде как хотел напомнить, что не надо валить ответственность за все сарайные беды на внешнего врага: предшественникам Хрю беспокойство доставлял человек с ножом, жаждавший их крови, поэтому приходивший ещё и с ведром для её сцеживания. Когда мальчика приносили в сарай свёртком одеяла, человека- кровопускателя приводил Гришкин родственник по мужской линии, называемый отцом. А в последний раз – уже оснащённого паяльной лампой выжигать свинячью щетину- привёл сам Гришка, не видевший ничего предосудительного в знакомстве с людьми, освоившими науку убивать. Скажи кто Хрю, что он пять минут назад искал внутренних врагов в лице коровы и петуха, а опасность пришла с другой стороны — он, пожалуй, отвернётся, сделает глупую морду, как не понимающий великого языка общения.
Поведение петуха при разборе теории и практики сочетания интересов индивидуума и коллектива было иным. Он глаз не отводил: интеллигентно склонил головку набок- «Я весь внимание- и гребень у меня красного цвета, как свидетельство согласия с проводимой политикой?» И он, очевидно, тоже выпал из области волшебных превращений, потому что кукарекнул, как обычный петух. Но, судя по тону кукарека, он думал о хохлатках из соседнего сарая и о том, как скучна была бы жизни, если бы его лишили возможности преследовать эти лицемерные создания- а потом… О сладкий миг торжества! О придорожная пыль до неба!
Хрю-экий поросёнок! – тоже втаптывал его в грязь, иногда сопровождая процесс невежливым повизгиванием, граничащим с нецензурщиной, иногда пренебрежительным взглядом. Петух, познавший, каково быть морально втоптанным, старался, по мере возможности, находить с хохлаткой, как он говорил, консенсус в коитусе. Словосочетание это имело, как ему казалось, глубокий смысл. На слух, как бы кактусв квадрате. Объект колючий, как своенравная Пеструшка, которая вслух сомневается в дееспособности Петуха, дезавуируя его перед обществом. Впрочем, если умеючи, да с правильной стороны к ней подойти, то очень даже можно… Выгорит дело!
Значение первого слова эта Красная Борода -он никогда своих подружек не убивал, как Синяя- знал: его объяснил товарищ с трибуны на поляне, где проходят встречи избирателей с депутатами, мотоциклистов при бешеных взглядах- со спокойными специалистами по улучшению дорог до Москвы и дальше. На носу авто-мото-вело- фото пробег. Наличие составной части «фото» предполагало, что пробег будет освещаться по всем новостным телеканалам, в ущерб программам о строительстве жилья сибирякам, избы которых снесены наводнением и сожраны огнём пожаров. Побоку насущные проблемы граждан: надо показать, что Русь-тройка несётся во весь опор, а существование на Урале бараков времён заводчика Демидова, которые вот-вот завалятся и погребут жильцов- сущий вздор.
«Эка беда! Залатаем эту бесконечную ленту, езда по которой нагонит в фотообъективы теле-корреспондентов картинки нашей красивой российской действительности. Заровняем ямки глиной- и жмите во всю железку мотоциклисты, давите на все педали велосипедисты!» Потом в части «разное» полуголодные жители бараков вольны задать любой вопрос сытому лоснящемуся, как блин на сковородке, начальнику отдела рабочего снабжения- и ничего им за это у трибуны не будет. Может, позже насчёт самых смелых распорядятся…
Так вот товарищ, который по-делегатски красочно отчитывался о работе съезда, дал чёткое, правильное, (поскольку принято там единогласно) объяснение: «Консенсус есть средство обеспечения единства позиций государства и массовой части его совокупных граждан до проведения голосования по обсуждаемым вопросам. Процесс пошёл! И это правильно!»
Второе слово петух, мучительно краснея с претензией на интеллигентность, как говаривал Хрю, старался не пропевать, хотя оно так звуковорифмовалось с первым. Смыслово выходило не того: если петуху со всеми соглашаться, родная страна останется без яиц, а сдельно работающая птичница – без зарплаты! То- есть, если у вас с курой консенсус, то зачем брать её силой на стадии коитуса: трепать нервы, крылья и такой нежный хохолок на головке? Втаптывая если не в грязь, то в назём?
Вы не в курсах, что есть «назём»? Не из нашей местности? Приехали с фольклорной экспедицией собирать сказки и легенды народов Южного Урала, как недурственно мы в провинциях существуем? Почти как в трёх государственных столицах! От начальства подальше, к земле кормилице ближе: потому, видно, у нас асфальт на тротуарах пожиже! Поясняем: назём — это смесь помёта домашних животных с соломой, служащая для удобрения почвы. Есть, скажем, соль земли: лучшие представители человеческого общества, которых оно из себя выделило, чтобы те решали жизненно важные вопросы оперативно, предотвращая толчею и давку в толпе, выкрики из неё и прочие митингования. Шесть лет-до следующих выборов – выделившие соль будут ей, кристально чистой, по барабану. Исходя из истории России, составленной господином Соловьёво- Воробьёвым, с древнейших времён принято, чтобы Глава оставался на важном посту пожизненно. Только смерть может разлучить его с подданными. Помимо соли земли, есть назём: при всех его неприятных запахах, способности пачкать одежду, на нём все растёт, как на дрожжах, если содержание соли земли не избыточное.
Для фольклористов, возможно, интересен обычай: когда кто-то из взрослого народа начинает много рассуждать, прикидываться умным, представитель живущего в наших краях малого народа, постоянно пополняемого из роддомов, закатывает штанину, чтобы её не зажевала цепь велика, спрашивает того умника: «В чем разница между назьмом и гуано?» Ну, умник, ясно, пык-мык: «Не повторите ли, пожалуйста, вопрос?» А знаток народного творчества,-одна нога, с подкатанной штаниной, переброшена через раму велика, другая отталкивается от земли, в которой его корни — роняет торжествующе, уже будучи вне пределов досягаемости того политика: «Ну вот: в дерьме не разбираешься, а повторяешь за высоко сидящими, поверх голов глядящими, что наше истинное богатство- люди. Посмотри, как государство безразлично относится к ним, -даже самородкам-механикам, математикам, поэтам- и как трепетно бережно — к нефти и газу! Будь здоров- не кашляй!»
Все: умчался пацан, чтобы опять быть в единении со своим малым народом- детьми: в забое, где купаются, на поле, где канаются, кому водить, кому маяться. Только пыль клубится за велосипедом: тщетно настичь нас, так быстро и своевременно начавших движение. Таких резонёров: выросших, подающих уже не писк, а голос -ссаживают с велосипедов- и сажают на что-то более основательное типа нар.
А избежавшим этого не занимать ёрничества: как говорят жители землянок на Долгих выселках: «Жалко, что он нас не догнал, а то бы мы ему показали: как раз сейчас руки чешутся!» Но дайте срок: возможно, мы, действительно, засучим рукава –и обгоним некоторых, наевших пузы и зобы, переместившись по производству на душу населения валового внутреннего продукта с 49-го места в мире на первое. Естественно, в сопоставимых ценах. Так всегда говорят, чтобы придать разговору о важной проблеме больше убедительности и научности, полнее ответить на животрепещущий, подобный петушиному сердцу в момент коитуса, вопрос.
Взгляд сегодняшнего дня 